Какую деятельность сегодня ведет UNIFRANCE в Казахстане?

Кроме фестиваля другой деятельности мы пока не ведем. В этом году фестиваль юбилейный и, скорее всего, последний. Мы постараемся с казахстанскими прокатчиками найти другой формат, возможно, иной род деятельности для дальнейшего сотрудничества. Хочу отметить, что Казахстан – единственная страна среди постсоветских государств, где UNIFRANCE устраивает подобный фестиваль.

 Вы отмечали зависимость казахстанского проката от России. Она закупает права и влияет на дальнейший прокат в СНГ. Как в этом случае нужно поступить Казахстану, чтобы самим выйти на международный кинорынок?

Банально, но нужно просто ездить на кинорынки. На каннский кинофестиваль, на берлинский кинорынок, в Торонто, посещать наши ежегодные французские встречи в январе и разговаривать с нашими продавцами. Нужно объяснить им, что за страна Казахстан, где находится, сколько у вас есть залов, зрителей, какие сборы можно ожидать. На самом деле, ни один французский продавец почти ничего не знает о Казахстане, за исключением моих рассказов. Для большинства из них, Казахстан – просто одна из стран, которая входит в СНГ. Вот Украина стала сама выходить напрямую к продавцам, и еще Прибалтика. Но, условно, если литовец покупает права на какой-то фильм, то ему продают права на всю Прибалтику. Дальше уже литовцу приходится найти латыша или эстонца, чтобы перепродать права на показ фильма. Наверное, Казахстану тоже пора сделать шаг в этом направлении. Это занимает время и влечет за собой определенные денежные вложения, но за этим стоит дальнейшая судьба проката многих картин в вашей стране.

 Какие это должны быть представители? Может быть, кто-то со стороны государства?

Нет, это должны быть частные инвесторы. Я уверен, если появятся такие люди, то и французы будут охотно продавать свои картины. Далеко не все и всегда, потому что россияне могут давать больше денег, это однозначно. Но сотрудничать будут. В прошлом году французских картин в России вышло всего шестьдесят, а мы производим триста. Это значит, что двести сорок картин куплены никем. Казахстану в этом плане можно начать деятельность с тех фильмов, которые россияне точно не купят. Французы с удовольствием будут продавать, потому что не будет никакой конкуренции среди стран СНГ. Цены, в таких случаях бывают небольшими, и мне кажется, что это было бы неплохое начало для Казахстана. Возвращаясь к вашему вопросу, я думаю это все же не политический подход. Государство в этом отношении практически не может помочь.

 

 

 Вы хотите сказать, что поддержка со стороны государства будет бесполезной?

Во-первых, я не думаю, что казахстанское государство должно тратить на это средства из государственного бюджета. Способствовать, поощрять и пытаться помочь прокатчикам найти выход на все кинорынки, наверное, государство может помочь в этом плане. Но брать деньги из государственного бюджета и покупать французское кино – мы так не делаем.  Во Франции мы помогаем тем прокатчикам, которые уже купили права на фильм и пытаются его выпустить в прокат, но это так называемая «Программа малой кинематографии». Она направлена на расширение репертуара кинотеатров и увеличения разнообразия выходящих картин. Чтобы французский зритель мог увидеть не только американское, немецкое или французское кино, но и, например, казахстанские картины. Поощрение со стороны государства должно присутствовать, но первый шаг все равно делает частный прокатчик.

 Хорошо, условный прокатчик покупает права на показ фильма, а что дальше?

Частный прокатчик договаривается с чилийским продавцом, покупает права на фильм. Дальше он идет к нам в UNIFRANCE и показывает, что права куплены за такую-то сумму, делает бизнес-план, и мы рассматриваем его предложение о выпуске в прокат во Франции. Это не совсем простой путь, но, тем не менее, наш киноцентр помогает прокатчику в выпуске картины на большие экраны.

 В нашей стране есть некая особенность – люди не привыкли платить за контент. Будь-то музыка или кино, среднестатистический зритель найдет это в интернете на «пиратских» сайтах. Франция ведет борьбу с нелегальным контентом?

Борьба с пиратством тоже присутствует, но даже без этого, посещаемость кинотеатров во Франции высокая. Три года подряд мы насчитываем более двухсот миллионов зрителей, а население Франции всего лишь шестьдесят семь миллионов. У нас люди охотно ходят в кино, и, к счастью, это касается чуть ли не всех поколений. Все те, кому за пятьдесят ходят еще больше. В Казахстане этого нет.

 Скорее всего, во Франции это связано со сложившейся культурой посещения кинотеатров.

Да, безусловно. Видите, в Казахстане, то поколение кому за шестьдесят, охотно ходили в кино во времена Советского союза. Но во время экономического кризиса на всем постсоветском пространстве, когда в принципе ничего не было в стране, ходить в кино многим было недоступно. Сами кинотеатры стали неприглядными. Впоследствии - это заколдованный круг:  из-за того, что эти люди не ходили в кино, кинотеатры перестали показывать фильмы на подобную аудиторию.

 Давайте пойдем от обратного: как во Франции себя чувствуют немецкие, итальянские, румынские картины?

В этом отношении во Франции все неплохо. Итальянские, испанские, немецкие и даже румынские фильмы идут в прокате. Может не в самом большом количестве, но они идут. Если мы говорим о румынских картинах, то их, конечно, не больше одной, двух в год. Тем не менее, есть место для громких имен. Понимаете, если мы говорим о таких режиссерах как Андрей Звягинцев, то конечно кинотеатры охотно покупают копии и прокатывают фильм. Хотя, это авторское кино. К сожалению, подобное нельзя сказать о казахстанских картинах. Во всяком случае, пока.

Bсего пятнадцать казахстанских картин вышло за двадцать один год в прокат во Франции

Получается, казахстанские картины до французского проката не доходят?

Могу сразу сказать, что всего пятнадцать казахстанских картин вышло за двадцать один год в прокат во Франции. Это мало, но нужно учитывать, что с 1993 по 1997 год их не было вообще. В качестве сравнения, российских картин за этот же период вышло девяносто две и грузинских точно так же пятнадцать. Фильмы этих трех стран, французы выпускали в большем количестве, чем других бывших советских республик. Отсюда вывод: доля казахстанских картин во Франции совсем небольшая, но зато она намного выше, чем у других стран постсоветского пространства.

 А вот Украина, она только сейчас самостоятельно стала выходить на международные кинорынки?

Нет, даже до того как они вышли из СНГ, до Донбасса и Крыма, они старались самостоятельно закупать фильмы. Обычно проблема в том, что далеко не всегда у них это получается – договариваться самостоятельно. Россияне богаче и они могут предложить намного больше за тот или иной фильм. Ну, все равно, каждый год Украина закупает напрямую несколько картин на свою страну. Точно так же, как иногда есть фильмы, которые выходят в Прибалтике и никогда не выйдут в России.

 

 

Как вы относитесь к стриминговым сервисам? Считаете ли вы, что за этим стоит будущее кинопоказов?

Мне кажется, что Netflix, и подобные ему сервисы, очень хорошо работают с сериалами и не очень хорошо работают с кино. Боюсь, что в биографии Куарона или братьев Коэн будет большой пробел именно с теми фильмами, которые они сделали с помощью Netflix. С Джоэлом Коэном я разговаривал в Швейцарии на эту тему. Его последняя работа тоже была снята с помощью Netflix, и он сказал, что больше не хочет делать подобное. При этом весь процесс ему понравился, и в техническом плане все было хорошо, но больше делать кино с их помощью он не хочет. Для него по прежнему остается важным, чтобы люди смотрели фильмы на большом экране, а не на маленьком. Чтобы зрители делали это вместе, а не по отдельности.
 

Текст: Кирилл Галеев

Благодарим за организацию интервью пресс-службу фестиваля «Французское кино сегодня»